Наши колумнисты

Все / Алексей Шевцов / Дмитрий Ойнас / Екатерина Закаменная / Михаил Тимофеев / Наталья Мизонова / Павел Травкин / Ян Бруштейн

Наталья Мизонова

Урожденная плесянка, профессор, академик Национальной академии индустрии моды и Международной академии системных исследований, заслуженный работник культуры РФ, член Союза художников и Союза дизайнеров РФ.

Докторша

Докторша
20.06.2014

Иллюстрации: Аида Исакова.

В детстве я не хотела есть. Вид предлагаемых каш и супов и даже пирогов вызывал во мне глухое сопротивление, и бабушке приходилось готовить для меня по очереди два блюда, которые я признавала: яичницу и грибную лапшу. Бабушка стеснялась и даже, как я теперь понимаю, побаивалась этой моей странности. По крайней мере, она рассказывала об этом не всем своим подружкам, и особенно избегала тех, кто только что поселился в Плёсе, переехав сюда из деревни.

Не поняли бы они этого каприза. В те времена даже хлеб с маслом был таким лакомством, что дети старались выпросить бутерброд, идя гулять на улицу, чтобы подразнить там соседских детей. Что поделаешь, и тогда был слаб человек, а хлеб с маслом или маргарином был чем-то вроде сегодняшней яхты, которой можно лениво с солидным безразличием похвастаться в сауне.

Слаб человек.

Намучавшись со мной вдоволь, бабушка предприняла нестандартный по плёсским обычаям шаг. Она вызвала ко мне на дом детского врача.

Наличие педиатра было для послевоенного Плёса тоже чем-то вроде роскоши. Слушая мельком взрослые разговоры, я уловила, что таинственным детским врачом была мама моей подружки по уличным играм Наташи Слободской.

В те времена многие дома в верхней части Плёса были похожи друг на друга. Они были построены в начале века, имели по пять или шесть окон по фасаду, украшенных наличниками. Почти у всех был ажурный водосток из жести, выполненный местным умельцем Кузьмой Семёновичем. В домах непременно были прихожие, кухни и изредка их украшал маленький балкончик-мезонинчик. Но были и другие. Отличия выражались в том, что домик мог быть построен из красного, часто побеленного кирпича, то он был длиннее обычного, то имел с края веранду. Особенно мне нравились те, где окна на верандах были составлены из цветных стеклышек. Они провоцировали воображение и смутные воспоминания о прошлом, которого мы не знали. Дом, где жила Наташа, отличался от остальных тем, что был отодвинут далеко от улицы в глубину территории Дома отдыха. Отстраненность Наташиного дома от улицы делала его загадочным и индивидуальным. К двери дома с улицы вела узкая дорожка между стенами других домиков и, как мне сегодня кажется, цветов. Почему цветов? А дело в том, что цветы в то время были непопулярным растением, и обычно около домов царили огороды. Перед домом или в палисаднике могли расти сирень, жасмин или шиповник, который у нас назывался «розочки», но пионов, тюльпанов или гиацинтов не было и в помине. Цветы сажали немногие, чем-то необъяснимо отличающиеся от обычных плёсских жителей люди. Например, среди цветочниц были известны две сестры-учительницы с темно-карими глазами и легкими волосами в мелких кудряшках со знаковой фамилией Прозоровские. Участок их сада-огорода полого спускался к узкой Шохонке, и открытые для наблюдения цветы можно было рассмотреть с лодки. Именно у этих сестер все, кому это приходило в голову, просили для важного события «дать цветочков». Учительницы никому никогда не отказывали, без лишних разговоров срезали свои редкости и, аккуратно завернув их в бумагу от журнала «Огонек», отдавали цветы, глядя вслед счастливцу своими темными и загадочными глазами. В это время они очень напоминали героинь сентиментальных трофейных фильмов.

В общем, про цветы мне могло и показаться. Может быть, к дому просто вела тропинка. Цветы померещились потому, что иногда мимо наших игр в дом проходила Наташина мама, которую мы видели мельком и не особенно её рассматривали, поскольку знали и так, что она похожа на артистку и приехала в Плёс откуда-то: то ли из Москвы, то ли из какого-то глухого далека. Говорили, что после Москвы она намотала по стране разных далеких мест, пока её где-то не нашла добрая и серьезная Наташина бабушка и не выдала замуж за своего сына. Было в Наташиной маме что-то общее с тихими сестрами, растившими цветы.

Все девочки, игравшие около Наташиного дома, были очень разные. Наташа была похожа на свою бабушку и отличалась справедливым и сговорчивым характером. Она умела мирить споры и капризы, формулировать правила новой игры. Сама она никогда не капризничала. Если решили играть в принцесс, она никогда не кричала «Чур я принцесса», а спокойно соглашалась исполнять куда менее ценимую роль принца или поросенка. Она была похожа на девочку с картинки из старой библиотечной книжки. Сегодня таких девочек часто рисуют иллюстраторы книг о приключениях Алисы в стране чудес.

Иногда мы сами выбирали ее королем, папой или мамой, поскольку ее рассудительность сама наводила всех на эту мысль. Когда через много лет я узнала, что Наташа стала плёсским мэром, я вспомнила ее умение слушать других и внимательный взгляд, и подумала, что городу, наверное, повезло.

Но тогда мы ещё ничего не знали о своем будущем. Мы даже не очень связывали Наташу и её маму, поскольку одна была нам близкой и понятной, а другая плавала по своей тропинке к дому как будто в другом мире. Когда она шла к домику, казалось, что цветы были посажены именно для того, чтобы она проходила мимо них, и в её мире было всё так, как в нём принято.

Лечить меня она пришла зимой.

Доктора ждали и встречали с некоторой тревогой. Я вообще-то ничего не боялась и с удовольствием повторяла её имя-отчество, заодно помогая их запомнить и бабушке. Не могу вспомнить сегодня это имя, но кажется мне, что таинственную докторшу звали Вероника.

В дверь постучали, и вместе с запахом снега и плёсского вечера в нашу прихожую вошел аромат чистоты, духов и легкого праздника.

«Где тут наша большая?» – спросила фея. Я впервые увидела её близко и потрясенно замолчала минут на пять. Никогда и нигде я не видела более красивого лица, не слышала такой естественно мелодичной речи, не видела таких глаз, излучающий свет и покой. Она была похожа на актрис, которые играли в кино, куда мы изредка ходили в городской кинотеатр на набережной. Но актрисы говорили мяукающим голосом и постоянно кокетничали с партнерами. Нет, облик этой красавицы начисто отторгал кокетство. Докторша была гораздо естественнее, чем тети из кино, и умнее и проще их.

«Где у вас умывальник? – спросила красавица и, вымыв руки, села напротив меня. – Дайте мне ложечку, открой ротик и скажи «О», – весело предложила она мне. Господи, да для неё я бы всё сделала, не только потому, что она была такой очаровательной, нет! В ней было что-то очень принимаемое мной, я поняла, что она тоже это знает и между нами уже протянулась тонкая ниточка взаимного понимания.

– Что же это ты ничего не кушаешь? – почти весело спросила она, и я тут же сформулировала казавшийся раньше мне самой такой непонятный ответ: «Не вкусно».

Бабушка густо покраснела и сердито пробормотала: «Да врёт она все». Легко и быстро повернувшись к бабушке, докторша дружелюбно сказала «Нет, она говорит правду: ей именно так и кажется. Но мы с вами что-нибудь придумаем, и ей всё будет нравиться. А вообще, почти все дети не очень-то любят кушать – это обычная практика».

Она смотрела на меня легко и весело, и обоим нам было ясно, как устроена жизнь, как она чудна и своеобразна и как в ней многие никогда не поймут друг друга. Она точно была бы мне подругой, если бы мы были одного возраста.

Прекрасный доктор ещё немножко посидела с нами и ушла в сумерки, тихонечко скрипнув калиткой. Почти тут же приплыла наша соседка, она же родственница, и ритуально молча развязав три повязухи и расстегнув полушубок, спросила у бабушки, была ли докторша.

А то она не видела, что была!

«А чего прописала?»

Бабушка неуверенно и задумчиво ответила: «Кагор пить».

Да, написанный на гладкой бумажке рецепт выглядел именно так: «Н. Полушкина. 1ч. л. кагора перед едой».

Сегодня я понимаю, что кроме юмора такой рецепт содержал и долю риска. По крайней мере, соседка тут же усекла ситуацию и переспросила, кто из нас должен пить, поскольку Наташка-то эщо ребенок!

В общем, по две чайные ложки в день, а потом всё вкусно и привкус у этого вкуса – воспоминание о волшебной докторше.

Когда приехала мама, она тоже удивилась, но эффект было налицо: я ложкой при всех наворачивала перловую кашу с небольшими добавками печной золы. Они с бабушкой вместе выпили по рюмочке за моё здоровье из той же бутылки и признали лекарство хорошим.

Больше я никогда её не видела. И никогда потом я не видела такой красавицы.

resize

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~wJRDd

Возврат к списку

Комментарии (0)


Чтобы оставить комментарий вам необходимо авторизоваться

Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски