Наши колумнисты

Все / Алексей Шевцов / Дмитрий Ойнас / Екатерина Закаменная / Михаил Тимофеев / Наталья Мизонова / Павел Травкин / Ян Бруштейн

Наталья Мизонова

Урожденная плесянка, профессор, академик Национальной академии индустрии моды и Международной академии системных исследований, заслуженный работник культуры РФ, член Союза художников и Союза дизайнеров РФ.

Магазин

28.04.2014

В пору моего детства в Плёсе было всего два магазина: нижний и верхний. Внизу продавались не только продукты, но и мануфактура, а наверху торговали не всегда, а в основном только когда туда привозили жизненно важный товар. Таким необходимым товаром в то время была мука. 

1.jpg
Теперь на месте магазина располагается магазин антиквариата, подарков и сувениров «Старый дачник».
Иллюстрация Аиды Исаковой.

Никто кроме живущих в нашей стране в это время людей не мог понять этого кажущегося всем остальным парадокса. В нижнем магазине были сухари, окорока двух сортов, висевшие рядом с липкими лентами от мух, продавались подушечки, ландрин, а то и конфеты «Цитрон», рыбные консервы от трески в масле до частика в томате. Да мало ли чего еще можно было там увидеть и купить! Но все это почти не пользовалось спросом. Желанным, но дефицитным товаром была мука, из которой можно было напечь пирогов. С мукой можно было прожить, поскольку начинка стряпалась из выращенных в своем хозяйстве лука, картошки, капусты и яиц – то есть была бесплатной. Пироги были любимым блюдом, и не было семьи, где бы мужчины и дети не утверждали, что самые вкусные пироги печет именно их мама или бабушка.

В помещении нижнего магазина посередине свободного пространства стоял железный столб. Дети, пришедшие в магазин, подходили к нему, обнимали его рукой и начинали крутиться. Некоторые что-то напевали, другие просто ходили, опустив голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Если кто-то уже крутился, то пришедший позже терпеливо ждал, когда столб освободится. С тех пор я каждый раз когда слышу о таинственных железных столбах Индии или Грузии, верю сразу во все эти чудеса. Наш столб тоже был каким-то волшебным, потому что он всех детей притягивал к себе и заставлял ходить вокруг.

В самом дальнем углу, в витрине, лежали товары, на которые местные покупатели никогда не смотрели – дорого. Это была бутылка шампанского и две хрустальные вазы. Все три предмета были покрыты густой пылью, имели неприглядный вид, отпечатков пальцев на них не было. Кому они нужны? Разве что какой-нибудь пацан, одурманенный кручением вокруг столба, отлетит по касательной в этот пыльный угол, очумело глянет на атрибуты иной жизни и выскочит на свежий воздух набережной.


2.jpg
В помещении магазина посередине свободного
пространства стоял железный столб. Дети, пришедшие
в магазин, подходили к нему, обнимали его рукой и начинали
крутиться. Иллюстрация Аиды Исаковой.

Однажды при мне случилось чудо. Войдя в магазин и взглянув на увиденное, я подумала, что столб заколдовал всех. Очередной крутило стоял как вкопанный, несколько покупателей тоже стояли молча и неподвижно и как намагниченные смотрели в сторону моего приятеля Мишки и его мамы. Эта парочка не просто стояла у витрины, они еще вслух обсуждали, какая ваза лучше. Всегда одетая по самой последней московской моде и благоухающая никому не известными духами, тетя Тамара веселым голосом говорила Мишке, что та ваза, что поменьше, излишне проста. На это Мишка (это мой-то приятель!) отвечал, что маленькая ваза дешевле и удобнее в эксплуатации. Так и сказал «в эксплуатации». Магазин, включая двух продавщиц, стоял не шевелясь и не дыша. Сам факт обсуждения этих товаров поверг всех в умственный шок, остановив даже движущегося вокруг столба пацана.

В верхнем магазине такое случиться не могло, заявись туда хоть три тети Тамары сразу. Когда привозили муку, все жители ранним утром отмечались в очереди, шумели-нервничали весь день, и заранее, задолго до привоза, окружали магазин, собрав к нему всю семью, поскольку утвержденный в качестве нормы вес давали на каждого человека в очереди, включая детей любого возраста.

Магазин был очень маленький. Он был, как мне теперь кажется, устроен в сарае продавщицы, красавицы тети Лены Шумиловой. По крайней мере, стоял рядом с ее домом. Тетя Лена сидела в магазине или дома и, когда толпа начинала сильно гудеть и орать, выходила в белом халате и как могла урезонивала самых нервных. Она была темноволосая с огромными вишневыми глазами, а две ее дочки, тихонько мелькающие на этом майдане, были светленькие и тоже очень красивые. Магазин был набит битком, и детей до привоза муки выгоняли на улицу. Вот здесь мы и встречались – вся плесская детчина. И городская, и деревенская.

Чтобы понять, что среди детей были действительно городская и деревенская части, нужно добавить, что речь идет о середине 50-х годов, когда Н.С.Хрущев выдал колхозникам паспорта, и нищая, обозленная, жесткая деревня хлынула в города. Верхний Плес сразу начал обрастать домами непривычного для него вида и устройства. У них были другие окна, по-другому устроены вход, туалеты, прихожие, терраски. Земля около дома у нас обычно называлась сад, а у них – огород. Особенно удивляло детишек то, что эти дома готовыми привезли из деревни. Наши бабушки занервничали, стали чаще ходить друг к другу и дольше пить чай из красивых чашек с вареньем, положенным в розетки, чтобы обсудить, что несет им нашествие деревни. А изменения начались. Например, то, что вместо картофельных участков около оврага появились деревенские дома. Бабушки поджимали губы и, чтобы хоть чем-то проявить свою волю, запретили внукам гулять вместе с «пантюндями» – так они называли деревенских ребятишек.

Признавай-не признавай новых жителей, а за мукой все записывались и вставали в одну очередь. И дети тоже приходили как миленькие, и всем на руке писали номер. Сначала их писали на ладошке, а потом, поскольку мы совали свои ручонки везде и номера стирались, их стали нам писать на лбу. Так мы и бегали пронумерованные, и это было даже весело. Периодически нас нервно выкрикивали ответственные за очередь взрослые, мы подбегали, мама или бабушка увидев на лбу номер, успокаивались и отпускали нас обратно. Мы играли около большой лужи, и бабушкам было хорошо видно, что все мы уже подружились с пантюндями, поскольку мы были друг другу взаимно новы и интересны.

Была весна. Я присела около лужи, отражавшей высокое синее небо, и стала любоваться цветными разводами на воде. Пантюндя Нинка подошла и спросила низким недетским голосом, чего я тут смотрю. – Вот, разводы красивые, – объяснила я, как бы приглашая ее в свою компанию. – Вот дура-то, – отрубила практичная Нинка. Лошади нассали, а она любуется! И громко искусственно засмеялась. Бабушка дернула меня вверх за руку и сказала: «Получила! Еще не то получишь. Нехорошим словам выучишься».

Вечером я сказала бабушке, что Нинка несчастная и болела сволочью. Холерой я ее болезнь не назвала, подумав, что это слово еще хуже.

Муки нам тетя Лена отвесила на двоих с походом, успев стрельнуть на меня своими умными, добрыми, прекрасными глазами.

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~DAmPs

Возврат к списку

Комментарии (0)


Чтобы оставить комментарий вам необходимо авторизоваться

Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски