Наши колумнисты

Все / Алексей Шевцов / Дмитрий Ойнас / Екатерина Закаменная / Михаил Тимофеев / Наталья Мизонова / Павел Травкин / Ян Бруштейн

Наталья Мизонова

Урожденная плесянка, профессор, академик Национальной академии индустрии моды и Международной академии системных исследований, заслуженный работник культуры РФ, член Союза художников и Союза дизайнеров РФ.

Плёс — дорога к себе

29.07.2014

Фото Дмитрия Вавилова

Путеводитель в обычном его понимании Плёсу не очень нужен. Плёс надо открывать самому. Одному или с близким другом смотреть на его просторы, упираться в старинные тупички, спускаться и подниматься по тенистым неглавным каменкам. Поражаться контрасту света березовых рощ на склонах гор, выходящих к Волге, и сумраку сосен и елей в заовражных лесах. Плёс многозначен. В его природе заложено множество слоев типичной природы России, которые сильно влияют на неразгаданную русскую душу и русский характер.

Плёс ни с кем ни о чем не спорит. Он выше этого. Если его понимают как место для летнего купанья и плавания и зимних лыж и санок – пожалуйста! Если кому-то понадобилось время и место для раздумий – от собственной судьбы до судьбы твоей родины, – Плёс вас поймет, вразумит и успокоит.

Плёс сам по себе путеводитель. Он существует как дорога к самому себе, как дорога к храму. Этот город человек или навсегда принимает как свет и откровение, или проходит мимо, как идут люди мимо невидимого града Китежа. Как идут толпы мимо шедевров искусства, мимо детей и зверят, мимо великой российской литературы. Шагают по жизни, самодовольные и несчастные. Обделенные.

Повезло этому городу несколько раз.

Во-первых, однажды к нему сошел с парохода великий Исаак Левитан, став после этой встречи в ряд самых избранных русских художников и прославивший Плёс в своем шедевре «Золотой Плёс». Он знал толк в названиях. С тех пор классики не баловали город своими описаниями. А Плёс достоин только больших талантов!

Тихо, без выставочных ажиотажей работают сегодня в Плёсе много местных хороших художников – все они выставляют свои работы на аллее у набережной. Что-то продают, что-то создают для себя… Иногда заезжали сюда и писали этюды и известные художники. Но Плёс, Левитан и Время отсеивали даже их творения.

Но музеи в Плёсе есть.

Один из них – музей И.И. Левитана, устроенный огромными стараниями его первого директора и местной жительницы А.П. Вавиловой, которая сама – достойнейший из музейных работников России. Музей маленького города, естественно, не мог во времена руководства им Аллой Павловной собрать серьезную коллекцию работ Левитана, но кое-что собрал! Благодаря таланту и обаянию его сотрудников и безупречной во всех смыслах репутации Аллы Павловны. Собравшиеся в коллективе грамотные и талантливые музейные работники (для маленького города такой симбиоз подобен чуду!) устроили в музее живую, вибрирующую атмосферу творчества, неугасающей памяти и любви к Исааку Левитану. Если повезет, можно побывать на их праздниках и капустниках и окунуться в интеллигентную и креативную атмосферу.

Другой музей расположен в том самом доме Грошева, который написан Левитаном в картине «Золотой Плёс».

Музей создавался в спорах и амбициях, экспозиция собиралась довольно сложно. История музея интересна тем, что задумал и отстоял идею его создания не энтузиаст из собирателей, а местный чиновник, начальник управления культуры Ивановской области И.М. Мельниченко. А когда музей открыли, стало ясно, что его собрание, состоящее из работ «художников XIX века второго плана», наглядно демонстрирует необходимость наличия таких художников для того, чтобы рождались художники первого плана. Чтобы мог появиться Левитан.

В Плёсе есть и другие маленькие занимательные музеи. Например, частные музей стекла, музей фарфора. Любит история круги свои: до революции многие плесяне занимались ювелирным мастерством. Сегодня издалека, случайно, из частных коллекций и из переплетения судеб всё появляются и появляются здесь собрания прикладного искусства. Да и ювелиров становится всё больше.

Ювелирное искусство элитарно. Оно любит тонкие инструменты, знание технологий, истории, интеллект. Может быть, Плёс способствует именно этому искусству, и есть что-то в его природе такое, что настраивает на синтез творчества и ремесла.

Волжский плёс, над которым вырос когда-то город Плёс, природа устроила на берегу великой реки так, будто только и думала о том, как поразить человека, стоящего на крутом его берегу и настроить на глубину восприятия жизни.

Утром солнце поднимается справа от города над широким речным пространством, медленно заливая разрастающимся золотым светом гладь реки, белокаменные дома и колокольни и весь бесконечный простор, уходящий к далеким заволжским горизонтам. Вечером золотой огромный шар садится в зареченские дали слева от города, вновь заливая торжественным прощальным светом притихшую к вечеру Волгу. Река как будто останавливается, медленно меняющаяся могучая панорама становится неправдоподобно красивой и спокойной. Стоящий перед этим простором, притихший от его красоты и мощи человек оказывается в центре фантастического театрального партера перед сценой с декорациями, написанными гениальным безымянным художником.

Плёс начинается с заката. Его нельзя начинать показывать и объяснять днём. Днём Плёс похож на множество других небольших городков, устроившихся на берегах верхней и средней Волги. Доморощенных урбанистов он даже раздражает своими типичными чертами – маленькими домиками, тупо ищущими не существующих здесь развлечений подвыпившими туристами, бродячими кошками, ожидающими рыбных подачек, козами, пасущимися на склонах гор. (Добились: козу на горе вы больше не увидите.) Но стоит задержаться до вечера и увидеть магию плёсского заката, как все эти картинки меняются до неузнаваемости. Великая декорация таинства ухода солнца погружает набережную, верхние смотровые площадки и всех находящихся там в блаженное философское оцепенение перед мощью и красотой русской природы. И кажется, что ничего более точного для воплощения существа содержания слов Россия, русская душа и Родина на свете найти невозможно. Вот она, Россия. И пепел всей великой русской прозы и поэзии стучит в твою грудь.

Плёс всегда разный, с каждого ракурса меняется его образ. Тихие патриархальные городские улочки то выбегают к широким косогорам, то упираются в церквушку, с философским достоинством беседующую с выросшими вокруг неё вязами и березами, то обрывается крутыми таинственными оврагами с обязательным тихо журчащим по дну ручьём. Природа так устроила здесь свои горы, холмы и поляны, что это место почти невозможно застроить тесно прижатыми друг к другу домами. Его щедро вынесенные к Волге площадки требуют свободной застройки, словно они созданы по законам классицизма с его просторной свободой композиции. Здесь не могла появиться деревня, здесь сразу и на все времена должен был появиться город. С парадным ландшафтом огромных столетних деревьев, спокойно растущих на крутых склонах и вершинах холмов, с сочной мощью трав и листьев, которые здесь гораздо больше, чем такие же травы и листья в иных местах ближайших областей. Есть в этом что-то от законов устройства английского парка с его эстетской естественностью и свободой.

Благородная простота холстинного цвета берез продолжается в белом камне чудом уцелевших всех плёсских церквей. Этот столь милый российскому вкусу и сердцу белый цвет, чуть тронутый серой патиной времени, мягкими мазками строит светлую цепочку старинных каменных домов на плёсской набережной, в которой царственная симметрия классицизма поставила по краям две масштабные точки. Слева, где солнце садится, стоит пятиэтажное здание дома творчества ВТО, построенное в 70-х годах XX века, из-за которого робко, но все-таки выглядывает последняя, кладбищенская церковь Успения. Справа, где солнце встает, на набережной стоит дом Грошева, за которым на горе тоже виднеется церковь. Эта церковь деревянная, поставленная уже в XX веке взамен почти точно такой же, сгоревшей. Чудо восстановления связано со стараниями работников культуры и местного музея-заповедника и с тем, что именно с этого, последнего плёсского холма и написал И.И. Левитан этюды для прославившей и его и Плёс картины «Золотой Плес». Этот холм, или, как говорят местные жители, гора, теперь стала называться горой Левитана.

Плёс таинственным образом долго умудрялся сохранить свой облик в XX веке, обожавшем рушить и перестраивать. Названия улиц изменились, а названия гор, спусков, частей города почти все так и остались. И дом фабриканта Грошева все по-прежнему зовут грошевским домом, хотя кому только не принадлежал он после национализации.

Некоторое время в нём была школа.

Классы, разместившиеся в бывших жилых комнатах, были невелики и уютны. Школьники, как все, учили предметы из школьной программы, и совсем не как все могли каждый день из окон класса наблюдать жизнь великой реки. Волжский простор то наполнялся холодом и ветром, то расширялся, превратившись в широкое и ровное белое поле. Через это поле сразу прокладывалось несколько дорог к деревням «того» берега, отмеченным срубленным ельником. Поскольку некоторые школьники ходили в школу «с той стороны», одна из дорог шла прямо к школе.

Самым главным, воистину потрясающим событием был ледоход – каждый год разный и великолепный. Он начинался с долгожданного глухого рокота и срывал школьные уроки. Прямо напротив школы лед с грохотом ломался на огромные, медленно двигающиеся вперед льдины. Затем движение ускорялось, льдины становились все мельче, в них нельзя уже было рассмотреть чужие, сверху приплывшие дороги, проруби и другие остатки зимней речной жизни. Иногда за ночь лёд снова застывал, а утром лопался вновь, и тогда блистательное зеркало нового тонкого льда плыло вниз огромными плитами, копя на закраинах прибрежного толстого льда хрустальную шуршащую раму из мелких, вытесняемых на край движения осколков.

Эта стихия неподвластной человеку космической мощи иногда продолжается в Плёсе и поныне несколько дней, будто напоминая тихим его жителям и редким гостям, рядом с каким мощным каньоном, заполненным могучей массой воды, существующей по своим вечным законам, стоит этот тихий городок. В дни ледохода Плёс смиренно растворяется в природе. Белые дома набережной, соединяясь с остывшими за зиму березами и легкой графической паутиной веток, будто продолжаются в застывшей к вечеру шероховатой поверхности снежно-ледяной реки. И странно бывает в потеплевший полдень видеть, что льдины уплывают, а город остается.

Со временем город, конечно, менялся.

Школу перенесли в верхнюю, более «жилую» часть Плёса, а грошевский дом долго и одиноко стоял пустой. Среди вялотекущих вздохов и планов постоянно мелькала идея о некоем музее... Как ни странно, она осуществилась в конце 90-х годов, когда создания нового музея в провинциальном городе ждать было по меньшей мере наивно. Но музей появился.

И какой музей...

Окна, выходящие на Волгу, сыграли в этой истории главную роль.

Свет, льющийся с простора, который даже в раздольной России встречается редко, могучим потоком входит в окна музея. Здесь он соединяется с искусственным освещением, чтобы окружить ясным сиянием картины, висящие на светлых стенах. Работы художников «второго плана» на этих стенах, в этом городе столь уместны, что, кажется, их здесь собрал тот самый художник, который по кусочку складывал и сам Плёс. Тот гениальный, никому неведомый творец, никогда не ошибающийся в самых причудливых тонкостях стилевой гармонии.

Видимо, есть всё-таки у этого города таинственный ангел-хранитель. Вот и новый музей, собранный и оформленный стараниями и волей многих и многих людей, сложился естественно и легко, как-то невероятно органично для нашего времени. Он получился по-плёсски одновременно и просторно-парадным, и сдержанно-скромным. И живут его экспонаты, уютно расположившись в пережившем многих хозяев доме, храня достоинство провинциальной художественной жизни, на которой всегда и держалась могучая российская культура.

Этот удивительный город постоянно меняется не меняясь. Он то становится серьезным портом, то центром отдыха и туризма, то пустеет, то заполняется людьми, то становится съемочной площадкой, то вновь засыпает так глубоко, что кажется, что и людей в нём не осталось. Сейчас, когда кризис туризма привёл его дома отдыха в запустение, он кажется загадочно заброшенным. Зимой можно часами ходить по его пушистым белоснежным улицам как среди декораций огромного съемочного павильона и за весь день не встретить ни одного человека. В пустых магазинах тихо тикают часы, узкие тропинки прокопаны в сугробах далеко не к каждому дому. Из вечернего автобуса Москва – Плёс выходят немногочисленные путники. И слышно, как у кого-то за Волгой звякнули вёдра о сруб ледяного колодца. Но сон этот обманчив и недолог. Придет слепяще-голубой март, уносящий сумасшедшие ручьи с плёсских высот в Волгу, проворчит ледоход, прогудит первый катер – и на фоне нежнейшей палитры апреля плёсская набережная к приходу туристского теплохода начнет заполняться художниками, продающими свои работы. И начнет потихоньку оживляться жизнь этого старого, вечно нового тихого города, красоту и древность которого хранит кто-то очень мудрый.

Очень мудрый.

Итак, начинать нужно с плёсского летнего заката. Постоять на Соборке и, вдыхая запах летних трав, спуститься по каменке на набережную. А заодно удивиться, как надежно положили мужики, нанятые плёсским меценатом, фабрикантом Горбуновым, камни по всем плёсским спускам. Государство, как всегда, денег на благоустройство не давало, а Горбунов казенных денег не пилил, все горы на свои денежки устроил. Картинно, по рассказам наших бабушек, появлялся на замощённой горе и прилюдно принимал у мастеров работу. Указывал, в каком месте наложить деревянный полый квадрат и предлагал мужикам разобрать в этом месте камни. Вынутые камни нужно было вновь положить так, чтобы ни пустот, ни лишних камней не оставалось. Если всё так и получалось, били по рукам и Горбунов расплачивался «за гору».

Спустившись по этой горе, нужно выйти на горбатую городскую площадь, которая, упрямо набычившись, делает все проекты по её выпрямлению и уплощению невыполнимыми. Не заходя в кривые переулочки восстановленной для туристов и мелких торговцев Калашной улицы, пойти на набережную. Найти свободную лавочку, вдохнуть аромат душистого табака и петуний, посаженных под липами около главной аллеи, и опуститься на лавочку, чтобы спокойно погрузиться в плёсский закат.

Когда последний свет медленно погаснет за Волгой и вечерняя сырость напомнит о сне и отдыхе, подумать: а не сходить ли завтра в санаторский лес, где бурлит по дну глубоченного оврага напоенная ключами речка Шохонка, совсем короткая и неукротимая. Как маленький двойник города: ни удержать, ни передвинуть ее нельзя. Можно только устроить, вернее использовать в месте её впадения в Волгу заводь для лодок. Глубокая, для яхт, не получится, а мелкая всегда была. Людям без претензий на её свободу эта речка раньше давала любоваться кувшинками. В конце шохонского разлива у мостика через Шохонку стоит плёсская баня, символ практической жизни этого городка. С норовистыми кранами, с покрашенными масляной краской кафельными стенами и бесподобно мягкой, может быть, целебной водой. Это клуб и центр общественной жизни плёсских жителей, женский гайд-парк, судилище властей и прочих приезжих хозяев, меняющих Плёс. С постоянным вердиктом о том, что лучший подарок жителям Плёса – это ничего в нём не менять. С одним началом и концом разговоров о любых строительных начинаниях: «Лучше бы канализацию устроили».

Может быть, может быть. Не менять. Или для начала устроить канализацию.

Послушать глас народа в бане – серьезное и весьма нравоучительное удовольствие. Но к вечеру субботы это вече расходится, философини, намытые и благостные, легко и привычно уплывают от бани в сторону своих домов, унося тазы и сумки с банным имуществом. Город утихает, и только в нескольких очагах ресторанной культуры сидит публика. В основном это молодые местные ребята. Для них тоже Плёс только начинается. Они могут увидеть рассвет и могучее солнце, поднимающееся над Волгой в районе границы между Ивановской и Костромской областями.

Радости вам!

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~5C973

Возврат к списку

Комментарии (0)


Чтобы оставить комментарий вам необходимо авторизоваться

Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски