Наши колумнисты

Все / Алексей Шевцов / Дмитрий Ойнас / Екатерина Закаменная / Михаил Тимофеев / Наталья Мизонова / Павел Травкин / Ян Бруштейн

Павел Травкин

Историк, археолог, кандидат наук. Автор четырёх книг и более 70 научных статей и учебных пособий.

Град Плёсо

29.07.2014

1141 год, как древнейшее упоминание о Плёсе, приближает юбилейную дату: в 2016 году город может отмечать своё 875-летие.

Доверяя материальным свидетельствам, добытым в археологическом раскопе, ни один специалист-археолог, разумеется, не откажется от всякого рода дополнительных сведений об объекте его исследования. Картина бы вообще складывалась идеально, если бы всегда в архивах находились манускрипты с описанием бывшего поселения, а в древних напластованиях земли – берестяные грамоты с бытовой перепиской местных жителей. Не всем, однако, так везёт, как археологам в Великом Новгороде, где тебе и переписка, и городская летопись...

Впрочем, справедливости ради, наш Плёс в этом отношении выглядит не самым обиженным на фоне других малых городов Руси. Он не раз отмечался в летописях разных княжеств, особенно начиная с 1410 года, когда в нём, согласно древним известиям, были возведены мощные крепостные сооружения. И с этого года город стал хорошо известен как главный таможенный пункт Московского княжества на главном же русском торговом пути, то есть на Волге.

Ну, а что перед 1410 годом? – и существовал ли вообще тогда город? Этот вопрос был особенно актуальным в середине 80-х годов прошлого столетия, перед самым началом регулярных многолетних археологических изысканий в только что учрежденном музее-заповеднике.

Тогда пришлось основательно посидеть в библиотеках, покопаться в источниках и исследованиях. В результате некоторые письменные свидетельства всё-таки нашлись. Кстати, во многом благодаря летописцам древнего Новгорода. Они, например, сохранили, в качестве дополнения к описанию ежегодных событий, интересный перечень, который начинался фразой: «а се имена всем градом рускым». Список русских городов, как полагали наши старшие коллеги-историки, был составлен в среде неутомимых путешественников – новгородских купцов, а относился уже не в XV, а к XIV веку. В нём из городов нашего края фигурировал «Юрьевеч», подозрительный «Шумьскый» (возможно, Шуя) – и град «Плёсо». Значит, до 1410 года он всё-таки существовал! Что, впрочем, довольно скоро подтвердили археологические раскопки: мы нашли следы города этого времени, в том числе остатки домов, всевозможных предметов, следы ювелирных производств и даже крепостных сооружений.

Нашелся в раскопах, как писал я ранее, и домонгольский Плёс, причём столь уникальной сохранности, что не было за двадцать лет ни одного раскопа без назойливого присутствия его остатков. А вот письменных свидетельств его существования перед ордынским нашествием на сегодняшний день можно привести всего два. И оба – с «детективинкой».

Во-первых, имеется древний документ, в котором приведён ещё один важный перечень русских городов. На этот раз перечень годов, погибших в огне ордынского разорения. Документ известен как «Хронограф 1599 года». И в нём фигурирует наш Плёс! Смущало только то обстоятельство, что документ уж больно поздний. Ведь в результате многократных переписываний в текст могли вкрасться ошибки, неточности.

Как проверить? Опуская детали поисков, сообщу, что можно было уже ничего не проверять. Оказывается, анализ «Хронографа» в своё время провёл сам академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв! Его вердикт не мог не укрепить нашего оптимизма: «Хронограф 1599 года» восходит к не дожившей до наших дней Костромской летописи. Ну, а Кострома для Плёса как раз и была ближайшим летописным центром.

Другой детектив, уже после открытия и подробного изучения древнейшего русского города Ивановского края, наметился в записях «Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов». Знакомое название города промелькнуло в связи с событиями, участником которых был небезызвестный князь Юрий Долгорукий. Укрепляя свои суздальские владения, он, наряду с киевскими и черниговскими князьями, принимал активное участие в борьбе за право назначить своего ставленника князем в Великом Новгороде.

Кого назначать, решали новгородцы, и обстоятельства менялись порой стремительно, отражаясь в летописи калейдоскопом происшествий.

Вот в 1141 году по просьбе новгородцев киевский князь Всеволод решил посадить в Новгороде своего сына, взамен Святослава черниговского, который, видимо, не устраивал новгородцев как военный руководитель. Напуганный Святослав, как свидетельствует летопись, бежал из Новгорода, но сделал это не один. Одновременно с ним бежал и новгородский посадник Якун, которому, как показали дальнейшие события, ничего хорошего усиление связи Новгорода с Киевом не сулило.

В отличие от князя, Якуну не повезло: его новгородцы догнали, привезли обратно, сильно избили («мало не до смерти убиша») и сбросили с моста в Волхов. Поскольку Якун не утонул, его оставили в живых, но оштрафовали на 1000 гривен и сослали на заточение в чудские земли (видимо, в современную Эстонию).

Нас в данном историческом эпизоде интересует тот факт, что, как свидетельствует летопись, новгородцы «Якуна яша на Плесе».

Но точно ли речь здесь идёт о нашем Плёсе или его окрестностях? Составитель географического указателя к летописи И.П. Доронин предположил, что речь идёт о реке Плисе, притоке Березины, но при этом засомневается и оставил свою трактовку под вопросом. У него на самом деле имелись основания для сомнений, ведь если в Комиссионном списке Новгородской летописи написано «на Плесе», то в Синодальном – «на Плисе».

Насколько же удачны ассоциации с рекой Плисой? Куда мог бежать Якун через Березину? В Киевские земли, в лапы врага? Совершенно не логично! Но, как следует из дальнейшего летописного повествования, он туда и не бежал.

В летописи далее говорится, что вскоре новгородцы отвернулись от Киева, вновь обратили свои взоры к Юрию и получили на княжение его сына Ростислава. Якуна же Юрий Долгорукий освободил из заточения, привёл в своё княжество, куда переправил из Новгорода и его жену, «и у себе я держаше в милости». А новгородцы, в свою очередь, «призваша из Суздаля Судилу, Нежату, Страшка» (тоже, оказывается, бежавших из Новгорода), и предложили быть посадником Судиле.

Вот и разгадка! Именно в Суздаль, в Ростово-Суздальское княжество, под крыло могучего Юрия Долгорукого направился опальный Якун, да вот немного не успел. А почему через Плёс?

Дело в том, что он как раз стоит на старом и популярном в эпоху средневековья пути из Новгорода в Суздаль. Мало того, Плёс на данной дороге являлся своеобразным рубежом. Здесь начиналась от Волги кратчайшая сухопутная дорога на Суздаль и были уже ростово-суздальские «пределы». Из Новгорода же сюда, на данный участок Волги, в средневековье можно было выйти, пользуясь системой рек и волоков (последней в этой системе была река Кострома, левый приток Волги); такой путь для выхода на Волгу проделывали, например, знаменитые новгородские ушкуйники.

Вероятно, новгородская погоня настигла Якуна на волжском отрезке ниже устья р. Костромы, на подходе к Плёсу, на тех волжских плёсах, что дали название молодому городу, новому ростово-суздальскому форпосту на Верхней Волге.

О том, что город Плёс к 1141 году уже существовал, косвенно свидетельствует активная строительная деятельность Юрия Долгорукого в Верхнем Поволжье, где его очень беспокоили своими набегами непостоянные в своих политических пристрастиях новгородцы. В 1135 году Юрий нанёс врагу сокрушительное поражение близ Ждан-горы. А поход новгородцев в его владения в 1148 году стало уже последним. Как пишет Ю.А. Лимонов, «не только внешнеполитические условия, но и укрепление пограничных городов лишили новгородцев возможности вторжения в пределы Ростово-Суздальской земли».

1141 год, как древнейшее упоминание о Плёсе, приближает юбилейную дату: в 2016 году город может отмечать своё 875-летие.

Впрочем, для археологов важнее не письменные, а именно археологические свидетельства. Они хоть и не всегда указывают на события с точностью до года, но более фундаментальны, материальны. И кому надо убедиться в древности города, тот может сегодня посетить музеи или перечитать многочисленные научные публикации по следам археологических изысканий.

Автору же этих строк, на основании 20-летних раскопок, вполне понятно, что именно в те годы (около 1141-го) прекратил своё существование Алабужский городок (легендарный «град Чувиль») и начал жизнь новый, на шохонском плёсе. «Это, товарищи, трогательный факт», как сказал один герой старого фильма.

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~Cn4K6

Возврат к списку

Комментарии (0)


Чтобы оставить комментарий вам необходимо авторизоваться

Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски