Наши колумнисты

Все / Алексей Шевцов / Дмитрий Ойнас / Екатерина Закаменная / Михаил Тимофеев / Наталья Мизонова / Павел Травкин / Ян Бруштейн

Екатерина Закаменная

Историк, краевед, почётный гражданин города Плёса, с 1987 до 1997 г. — директор Плёсского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника.

Из жизни плёсской полиции. Дела давно минувших дней.

Из жизни плёсской полиции. Дела давно минувших дней.
05.09.2014

Разные были времена, разные были и порядки. Плёс высочайшим повелением стал уездным городом в 1778 году. В это время были созданы, выражаясь современным языком, и правоохранительные органы.

Главный полицейский чин – городничий, сначала премьер-майор Иван Иванович Клементьев (1 марта 1779-го – 29 марта 1793 года), затем его сменил капитан Алексей Петрович Титов. При городничем Клементьеве была штатная команда драгун. Плёс был разделён на два полицейских квартала, при въезде в город со стороны Вичуги – Кинешмы и со стороны Нерехты были устроены «рогатки», то есть шлагбаумы, и караульные будки, в которых попеременно дежурили солдаты. С образованием уезда в Плёсе был учреждён и Земский суд, уездный административно-полицейский орган. Избирался он дворянами и государственными крестьянами. В его составе – избираемые заседатели и назначаемый капитан-исправник, он и был начальником полиции в уезде. За время существования Плёсского уезда, до 1796 года, таковых было три. История сохранила имя первого – майор Каблуков. Был в Плёсе и такой судебный орган, как городовой магистрат (1779–1854 гг.), он же занимался и всеми текущими управленческими делами в городе, это был выборный орган. Были, конечно, и городской голова, и мещанский староста, у них были свои задачи. В магистрат избирались два бургомистра и при каждом из них по два ратмана сроком на четыре года. В сохранившихся документах Плёсского городового магистрата по крупицам рассеяно много интереснейших фактов из жизни города конца XVIII – первой половины XIX веков, связанных с охраной порядка и борьбой с преступностью. После упразднения Плёсского уезда не стало в городе ни городничего с командой, ни земского суда, капитан-исправник по мере необходимости наезжал из Нерехты. Для охраны казённых «соляных магазейнов» и винных погребов в городе содержалась «инвалидная команда» – так назывался отряд престарелых солдат (известно, что служба в давние времена длилась 25 лет). Все полицейские функции в заштатном небольшом по числу жителей городе пришлось исполнять двум ратманам, «определённым к полицейской части», по очереди. При этом избранные в магистрат, в силу бедности бюджета заштатного города, жалованья не получали. Безусловно, это серьёзно отвлекало от своих дел, или, как было принято говорить, «от своих промыслов». Небольшое жалованье поступало только для канцелярских служащих. Система городского самоуправления того времени предусматривала участие в жизни города значительной части населения: избирались сотские, затем пятидесятские и десятские. Десятские, чаще всего из молодых крепких парней, и были главными помощниками полицейскому ратману.

Какую же работу приходилось выполнять полицейскому ратману? Приведу примеры, которые показывают, сколь многогранной была эта работа, причём один бургомистр и два ратмана в первое полугодие, другие – во второе должны были участвовать в ежедневных заседаниях магистрата, приходить в «присутствие».

Во-первых, полицейский ратман и сам лично, и через сотских и десятских обязан был следить за состоянием дорог, чтоб вовремя были исправлены мосты, ямы и выбоины застелены фашинником (маты, сплетённые из мелких сучьев), чтоб зимой очищены были проруби и колодцы. Дороги тоже не всегда содержались в порядке: «нерехтский уездный стряпчий пишет: «Усмотрено в здешнем городе по улицам за неимением мостов во многом количестве грязь, которую признал за неудобство и требовал тем мостам постройки, а в нужных местах фашинником застилки» (1817 г.). Может быть, как всегда не хватило городских средств, но с полицейского ратмана потребовали исправить положение.

Требовалось, чтоб строительство новых домов велось в соответствии с утверждёнными правилами. Полицейский ратман Михаил Огурешников докладывает, что священник Петропавловской церкви Иван Михайлов и дьячок Иван Иванов нарушает закон о строительстве домов: «строят дома свои без всякого дозволения… в виде гнусного безобразия и кроют их соломою, подвергающей к опасности пожарного приключения». (1807 год). «Они же издавна продолжают своевольство и в большом количестве производят порубки на дома свои при строении и на дрова из состоящего на градской выгонной земле и хранящегося для починки градских дорог и мостов лесу». Доложили об их поступках и «ослушности» в духовную консисторию.

Городовой XIX век
  
Капитан-исправник был начальником полиции в уезде. За время существования Плёсского уезда, до 1796 года, таковых было три. История сохранила имя первого — майор Каблуков.

«Общественная» полиция должна была расследовать и преступления. Так, в 1800 году из Петропавловской деревянной церкви были похищены ценности: «сосуд, дискос, звезда, блюдо и лжица (ложка для причастия) серебряные и денег 100 руб.». Нерехтский епископ Евгений требует с бургомистра Василия Мухина и ратмана Григория Огурешникова расследования и объяснений по этому делу. Полицейские ратманы в меру своего умения и понимания занимались расследованием «пожарных приключений», а таковые случались ежегодно. Бывали очень серьёзные: в 1818 году сгорела деревянная церковь Варвары Великомученицы, в 1824 и 1837 годах горели здания присутственных мест, в 1839 году Преображенская церковь и склады купца В. Частухина недалеко от этой церкви. Из расследований следует, что пожары чаще всего происходили от недосмотра и беспечности, нежели по злому умыслу.

Природа человеческая, видимо, такова, что во все времена кого-то тянет присвоить чужое добро. Записей о таких случаях в журналах городового магистрата немало. Ратман Дмитрий Шемякин уведомляет, что к нему на съезжую десятский привёл крестьян, якобы уличённых в краже бумажных платков на базаре. То расследуется дело о краже из лавки Николая Шемякина в ночь с 3 на 4 января 1820 г. мяса и прочих припасов на 400 рублей, то поступает прошение В. В. Частухина о похищении у него с фабрики 150 мотов пряжи на 170 рублей. Иногда следствие проходило весьма успешно, и злоумышленники находились, как, например, в деле о «снятии шинели с канцеляриста Попова мещанами Иваном Коуровым и Ефимом Шишмолиным и о передании оной сидельцу разгуляевского питейного дома Синицыну». Закончилось дело миром, шинель ратман Калашников сыскал в питейном доме, вернул хозяину, а грабители «покаялись, испросили христианского прощения» и были прощены. Содержатели питейного дома «Разгуляй» не очень ладили с законом, и поэтому за ними приходилось особенно наблюдать. Есть такой документ, рапорт ратмана Петра Маклашина: «При обыске в питейном доме «Разгуляй» найдены многие вещи, не принадлежащие оному, и отправлены в съезжий дом». Всё было просто, обыск без санкций, изъятие вещей без протоколов и прочих «церемоний». Иной раз без долгих хлопот назначалось и наказание виновнику кражи. «О краже топора и насеки из кузницы Сергея Кузнецова». Стоимость похищенного 25 копеек серебром. В краже подозревается мещанский сын Николай Десятов. После разбора дела ратман Дмитрий Токов наказал виновного: 40 ударов розгами. Полицейскому ратману доставляли немалые хлопоты пьяницы, хотя этот порок в те времена был не так широко распространён. Но общество весьма строго относилось к пьянству, злостных пьяниц периодически сажали на хлеб и воду в «съезжую избу» дней на 10 (сегодня бы сказали: в камеру предварительного заключения). А если это не помогало, то полицейский ратман был обязан выполнить приговор общества «об отдаче в смирительный дом за пьянство и недостойное поведение» на месяц, на два, а иногда и на год. Такое учреждение находилось в Костроме. Съезжая изба в Плёсе была невелика и далеко не всегда была востребована. «Городовая в съезжем дворе тюрьма может поместить 10 человек арестантов, оных в содержании в ярмонки и торговые дни в пьянстве и ссорах взятых до 6 человек. Ныне оных в содержании не имеется» (1827 год).

Сегодня покажется, что полиция занимается несвойственными ей делами, но тогда это было в порядке вещей. Например, указ 1799 года, поступивший из губернии: «В силу оного здешних городовых обывателей к хождению в приходские их церкви для богомоления через городскую полицию понудить, в случае же нехождения их, велеть оной полиции для поступления с ними по закону». Поступило отношение священника Троицкой церкви Александра Плёсогорского о том, что мещанин Иван Николаев Скороходов с 1836 года и ныне к исповеди и святому причастию так и не был «за нерадением». Пришлось понудить к исполнению христианского долга с помощью полицейского ратмана. Полицейские ратманы выступали и в роли полиции нравов. Расследовалось дело «О вымарывании дёгтем дома и ворот мещанки Дарьи Карповой-Салтыковой мещанским сыном Евсеем Коуровым». Что означало вымарывание дёгтем ворот в те времена, известно. 

К помощи полиции приходилось прибегать и в том случае, когда на зимние квартиры размещались воинские части. Очень не любили плесяне эти казённые постои. «О командировании полицейского ратмана для воспомоществования при отводе квартир для полковых чиновников, как и в прошлую зиму». Упорно сопротивлялись горожане и вводимому обязательному оспопрививанию. Оспопрививатель Фёдор Васильев Китаев жалуется, что его не допускают до оспопрививания в дома свои мещане, и приводит целый список таковых. Принимается решение: «понудить оных мещан строгим образом через полицейского ратмана Ивана Токова».

Десятских по максимуму мобилизовывали в дни ярмарок, особенно надо было смотреть и за перевозом во избежание «несчастных приключений». Не всегда хотелось молодым парням обременять себя общественным служением. Но если выявлялось откровенное уклонение от обязанностей, а ратман был строг, то случалось и такое. Отношение думы «Об уклонении от принятия обязанностей десятского плёсским мещанином Иваном Петровым Огурешниковым». «За таковое упорство и непослушание на 7 суток для исправления нравственности его Огурешникова в здешний съезжий дом с тем, дабы он в продолжение того по указанию ратмана Калашникова занимался исправлением в городе дорог… дабы подобных ослушаний чинить не осмеливался под страхом величайшего взыскания».

Если же городу грозила опасность от разбойничьих шаек, то организовывалась дополнительная караульная служба. Рапорт сотского Николая Мартемьянова (июль 1935 года) «Об учреждении караула 9 человек для предосторожности на случай появления вооружённых разбойников с ружьями, саблями и кистенями, находящихся в Нижегородской губернии».

Каждые четыре года «полицейские кадры» сменялись вновь избранными, таким образом в маленьком заштатном городе, не надеясь на государство, люди сами следили за порядком по своему разумению, мало знали законы, но зато хорошо помнили о вечных десяти заповедях.

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~fOCII

Возврат к списку

Комментарии (0)


Чтобы оставить комментарий вам необходимо авторизоваться

Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски