Плёс Нерукотворный

31.12.2014

Текст: Сергей Ложкин
Фото: Елена Пантелеева

Энергетический центр города открыла «Плёсскому вестнику» Любовь Лебедева

Любовь Михайловна Лебедева происходит из известной плёсской семьи Фомичевых – Лебедевых. Её предки были знакомы с Исааком Левитаном и Софьей Кувшинниковой, а дед, Евгений Иванович Лебедев, был знаменитым на всю область хирургом.

Ныне Любовь Михайловна ухаживает за своей мамой – Галиной Евгеньевной Лебедевой. Мама, которая работала врачом, на пенсии занялась публицистикой и по сути вела летопись жизни Плёса советских времен. Она не могла себя представить без Волги, лодки, леса, была знакома с писателями и художниками, приезжающими в Плёс на отдых.

Любовь Михайловна детство и юность провела в Плёсе, но затем уехала учиться в Иваново, где стала энергетиком и надолго оказалась оторвана от родного города. Но все дороги ведут плесян в родные края, и Любовь Михайловна вернулась в Плёс. Проработав два года почтальоном, устроилась в Плёсский музей-заповедник в Дом-музей И.И. Левитана. Занимается научной работой о творчестве Левитана, его современников, а также исследует наследие знаменитых родственников – Евгения Ивановича и Галины Евгеньевны. У неё богатый опыт экскурсовода. Туристам её экскурсии определенно по душе. Однако корреспондентам «Плёсского вестника» Любовь Михайловна решила показать такой Плёс, который не открывала ни в одной из экскурсий – Плёс Нерукотворный.

На первый взгляд, наш маршрут пролегал через парк при санатории «Плёс». На самом деле с помощью Любови Михайловны, мы увидели тот исконный, природный фундамент, на котором покоится история Плёса. Тропы, деревья и склоны чудесны сами по себе, но вдобавок ко всему являются свидетелями становления города, его энергетическим центром.

Когда я вернулась в Плёс, у меня было пять велосипедов, и самому старшему – больше ста лет. Моя бабушка после окончания агрономических курсов при Тимирязевской академии вернулась в Плёс работать агрономом и на первую свою зарплату агронома выписала из Москвы бельгийский велосипед. У меня есть фотография 1924 или 1928 года – так вот, он там есть. На нем и сейчас можно проехаться. Когда у меня выходили из строя другие велосипеды, я пересаживалась на него.

Когда-то большая часть территории санатория принадлежала моему прапрадеду Федору Афанасьевичу Фомичеву. У него здесь были красивые ветряные мельницы, яблоневый сад, пасека, усадьба.

Здесь решили построить противотуберкулезный санаторий, потому что сосновый бор, речка – свой микроклимат. Когда-то это место поддерживалось в хорошем состоянии. До войны и некоторое время после войны у санатория был очень достойный главврач Михаил Петрович Седаев. Он два раза в год устраивал субботники в этом парке. Все, кто работал у него, от санитарки до врача, а также больные выходили на уборку этого парка. Она проводится и сейчас, но, наверное, не хватает средств.

Эта гора называется Колун. Есть топор, а есть колун, которым большие чурбаны рубят. У него одна часть наконечника отвесная, практически как спуск этой горы. С неё катались только самые бесстрашные ребята: мальчишки и одна девчонка. Но это была не я – я трусила. А вот моя подружка, Валя Веселова, бесстрашно с неё съезжала. Не так давно плёсские сноубордисты вкопали два столба – хотели сделать себе трассу. Но потом махнули рукой.

Ходим гулять чаще всего сюда, когда устаем от шума, суеты, от туристов. Раньше здесь были специальные маршруты. Каждому, кто лечился в санатории, прописывался определенный маршрут. Отличались они длиной и рельефом. Сейчас в этом лесу много земляники, грибов.

Нравится мне вот этот пень, весь во мху. И такая же берёза, которая рядом лежит. Они давно здесь. Проходя мимо них, не могу не сфотографировать.

Сейчас мы идём на другую гору – Школьную. С неё во времена моего детства катались все. А сейчас – не катаются. Есть другие места, да и сама гора понемногу съезжает.

На этот источник плесяне ходят за ключевой водичкой. Несколько лет назад его облагородили, освятили, дали имя святой Ольги. Моя мама считает, что эта вода лечебная. Когда у неё болел желудок, она её пила и ей помогало. В мою молодость здесь был очень симпатичный мостик. Потом его разрушили. Зимой тут сложно – скользко бывает. А весной Шохонка разливается, так что тоже есть свои препятствия.

– Здравствуйте. С водичкой уже? А мы за водичкой.

– Чик-чирик, нас сфотографировали. А это у нас для скандинавской ходьбы.

– Как вам водичка ключевая?

– Замечательно! Мы все плесяне – две сестрички и племянница Танечка.

Здесь водится много лис. Иногда их даже в городе можно увидеть. Когда в середине октября выпал первый снег, я пошла на работу и увидела, что склоны Соборной горы все были в лисьих следах. Белки в этих лесах тоже живут, но почему-то их стало меньше. Однажды, катаясь на лыжах, видела здесь ласку. Водятся и дятлы – и черные, и зелёного с красной шапочкой тоже встречала. Ещё знаю место здесь неподалеку, где живут два больших орла.

У моей мамы было ружье. Её брат был профессиональным охотником – окончил охотоведческий факультет в Балашихе. Любовь к охоте у него была с детства. Он подарил маме ружье, когда уже был главным охотинспектором в Волгограде. И она вступила в ряды охотников. Но стреляла она в воздух – когда воры лезли в сад за яблоками. Один раз вор лез в дом – слава богу, ружье дало осечку, а то бы грех на душу взяла. А потом, уже много лет спустя, 3-4 года тому назад, приходит к нам участковый инспектор, спрашивает про маму, про ружье. У них как раз проходила проверка, и они выяснили, что за моей мамой числится ружье. Пригнали машину, ружье конфисковали. Сказали: либо продавайте, либо вступайте в общество охотников. Пришлось продавать.

 Этот откос я открыла для себя недавно – лет 10 тому назад. В молодости мы ведь здесь мало гуляли – только на лыжах с гор и по лесу катались, а летом «транзитом» проходили в дальние леса к Шумятке за грибами. На той стороне, там, где виднеются пихты, ещё до революции была дача купца Огуречникова. Эту дачу он сдавал московским дачникам. Говорят, что у него там даже была кумысолечебница. Я думаю, что эти пихты – посаженные, просто так эти деревья в наших лесах не растут.

Иногда туристы с теплохода выбегают и сразу спрашивают: а к камню и дереву любви поведете? Нет, ребята, это без меня. Но в мою молодость мы не говорили ни «камень любви», ни «дерево любви». Камень, который был на улице Ленина, для нас был похож на обычный гриб. А «дерево любви» – это две сосны, которые соединяются друг с другом. Наверное, сюда нужно что-нибудь повесить, чтобы вернуться назад. Из-за всех этих свисающих с ветвей тапок оно напоминает чудо-дерево Чуковского.

Нигде нет так много сосен, как в этом парке. Они даже напоминают крымские сосны. Может быть, такой микроклимат особенный в долине Шохонки.

Это первые, старые корпуса санатория. Их, наверное, будут сносить. А дальше – корпуса, которые построил Давид Лазаревич Гершевич.

Моя мама очень много писала о советском времени. Она публиковалась в «Приволжской нови», в «Ивановской газете». Значимые вещи она посылала в альманах «Охотничьи просторы» – например, о Николае Павловиче Смирнове и о плёсских охотниках.

Публицистика стала для неё хобби, когда она вышла на пенсию. Изначально она работала птицеводом, но во время войны здесь были госпитали, где её отец, Евгений Иванович, работал ведущим хирургом. Она решила поработать в госпитале. Закончила у своего же отца курсы хирургических медсестер, а после войны сказала, что хочет быть врачом и поступила в ивановский мединститут. По окончании вуза она вернулась в Плёс, несколько лет проработала главврачом в больнице, одно время работала в санатории. Ещё мама была председателем общества охраны природы в Плёсе. На этой почве она много себе врагов нажила. В том числе и Гершевича – она заставила его сделать новые очистные сооружения.

Сейчас новые корпуса санатория пока не сдаются. Мне кажется, думают, что с этим санаторием вообще делать. Хотя здесь хорошие врачи, хорошая аппаратура.

– А сейчас мы зайдем к Серёже Соловьёву. Он разводит белок. Серёжа – очень увлекающийся человек, умелый. Сделал специальные ловушки, в которые поймал двух белок – самца и самочку. Ловил очень долго, по всем правилам. Он им построил огромный вольер, и в этом году они принесли десять бельчат. Несколько бельчат он продал – но это сделать довольно сложно. Кому можно продать – туристам? Не каждый возьмёт на себя такую ответственность.

«Однажды поймал ребёнку белку, – рассказывает Сергей. – Потом ей скучно стало – поймал вторую. Оказались мальчик и девочка – развелись. Второй год живут у меня. Шестерых родившихся бельчат забрали – в Переславль-Залесский брали, из Фурманова за ними приезжали. Они уже практически такого же размера, как мама. В полгода их считают взрослыми. Мух кладу им – они едят.

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~veto1


Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски