Сага о фестивале

03.11.2014

«Мир без иронии был бы подобен лесу без птиц.» (Р. Роллан)

Сергей Тяпков

Доктор филологических наук, профессор. Автор более 100 научных публикаций, 8 книг (одна из них – за рубежом). Директор Ивановского филиала Российского фонда культуры.

Вместо предисловия

Я не коренной, а всего лишь дачный плесянин – «не академик, не герой, не мореплаватель, не плотник…». И потому, когда мне предложили стать колумнистом «Плёсского вестника», я чуточку растерялся: а какую же подпись можно присобачить к моей регулярно воспроизводимой фотографии. Правда, своевременно вспомнилась спасительная самохарактеристика Андрея Платонова: «я ничего не член, но без меня народ не полный». А вместо приличной фотографии 50-летней давности можно воспроизвести ксерокопии диплома доктора наук и аттестата профессора – и для пущего самоуважения, и для читательской любви. Но пока я размышлял, все вакансии расхватали, колумниста из меня не получилось, и, утешения ради, мне посоветовали переквалифицироваться в спорадического автора виртуального варианта газеты.

В этот раз мне позволили разместить на сайте «Плёсского вестника» свои возвышенные впечатления о VII Левитановском музыкальном фестивале в Плёсе.

Обмакнув мармелад в патоку, я по-былинному начал свой лирический эпос и сразу вышел на коду.

– Широко несет, – писал я, – жовто-блакитный Плёс глубокие воды свои… Имелась в виду обрызнутая актуально-тревожной киноварью желтизна множественных кустов и дерев, обрамляющих берега великой Волги, в свою очередь отразившей голубизну бездонного сияющего неба. Получалось торжественно, вполне интеллигентно и даже красиво, если учесть, что в финале я собирался упомянуть и о вечернем фаронепробиваемом тумане, который погрузил всю округу в левитановскую пелену «вечного покоя», опять-таки несколько гламурно-тревожащую.

– На этот раз, – отважно продолжал я, – Плёс раскинулся перед нами раздольным нотным станом, над которым, сладостно постанывая, вставали стройно звуки, стекающие серебряными струйками с пальцев Полины Осетинской… Снова получилось красиво: аллитерация на СТ, похожая на раскатистое стаккато, да ещё, по приколу, совпадающая с моими инициалами.

Вдохновлённый, я перешёл на стихи:

«Какая сладостная боль:

Играет в Плёсе Гориболь.

Притих осенний дивный лес:

Чайковский к нам сошёл с небес».

Тут совсем не к месту вылезала песенная ассоциация: «На высоких берегах Гламура / Музыканты Родины стоят…» (Оберегают, значит). Но эту ассоциацию я легко от себя отогнал, ибо, напротив, начал писать не о гламурности, а о высокой интеллигентности плёсской публики (и не только приезжей, но и дачно-коренной).

«Гламурная попса нас не обманет, – снова перешёл я на стихи, – / И возвышаем голос мы опять. / Здесь даже Чехов был не раз помянут, / Чтоб нашу образованность поднять».

Между тем прозой я писал ничуть не хуже, чем в рифму. Именно глубинную неотторжимую интеллигентность собравшейся публики отмечал и педалировал я в своём отчёте. Эти достойные люди (один стоит 4000 электоральных москвичей, как справедливо отметил на церемонии открытия фестиваля его бессменный президент Алексей Шевцов) вели себя тихо, шоколадками не шуршали (это аллитерация на Ш), мобильники отключили и уместно восклицали «браво!». Лишь в одном случае все выпускницы окрестных музыкальных школ чуточку всполошились, конечно же, заметив, что Полина Осетинская несколько пережимает педаль, переходя в си бемоль, но это не испортило всеобщего вполне благоприятного впечатления от новаторской интерпретации божественного Петра Ильича. «Все были приятно ошеломлены» (© Чехов).

Богатые дамы (а таковых было большинство; да, пожалуй, все – некоторые, правда, лишь духовно) также не фраппировали разнеженных музыкой мужчин глубокими декольте с мелькающими там рубинами, изумрудами или даже австралийским опалом (последний сейчас особенно актуален, если не ошибаюсь, впрочем, надо осведомиться у Александра Васильева). Лишь изредка ослепит замечтавшуюся плесянку небольшой (карат на 8-9 максимум), спрятанный в белом золоте бриллиант сережек или перстенька (тоже скромного – на одну фалангу) – и вновь воцаряется в зале (пардон, в холле) благостная атмосфера высшего музыкального божества, соединяющего нас в единое всечеловеческое братство. «Одной любви музы′ка уступает, / Но и любовь мелодия» (© Пушкин).

Таким примерно образом я намеревался описать все три фестивальных дня, ничего репертуарного и стихийно-событийного не утаив от благодарного читателя, потаённо полагая при этом, что гонорар платят построчно.

Но тут случилась катастрофа.

В «мордокниге» (а я зарегистрирован в Facebook) редактор «Плёсского вестника» опубликовал духоподъёмные и «очень гениальные» (© Моей однофамилицы) стансы ВПЗР (великого поэта земли русской), умнейшего и добрейшего Яна Борисовича Бруштейна (читать обязательно!). О величии и настроении фестиваля там было выражено – все! Даже про постфестивальный туман…

– Всё, – упало моё больное сердце, – снова подвело меня мое великорусское счастье… И приуныл, признаюсь. А когда я в горе, я его «заедаю».

Возле холодильника меня и осенило: о главном-то, о главном у Яника и нет ни слова, а ведь не духом единым жив человек.

Между тем не написать о вечерних фестивальных приёмах в Дачном театре им. самого Фёдора Ивановича – это хуже чем преступление. Это просто неинтеллигентно, если уж мы заговорили о вечном и высоком. Я-то в своих заметках (разумеется, интеллигентно и тонко) написал бы обо всей этой вкусной (очень!) и здоровой (вполне!) пище. Как там у поэтов: «…меж сыром лимбургским живым и ананасом золотым…» или «…залить горячий жир котлет…» – да мало ли у нас хороших и разных поэтов.

И вот здесь я воспрял («и с каждой осенью я расцветаю вновь»). Я и гастрономическую тему фестиваля раскрою, своеобразную «музыку еды», и «Поэта года» «перепастерначу», ежели сумею втиснуть столь благодатно-обильную тему в строго академические рамки акростиха (см. Словарь поэтических терминов).

И я сделал это! «Ай да сукин сын!» (© Пушкин). Я изваял-таки предлагаемую вам «Сагу о фестивале», оснастив ее подобающим эпиграфом – милым, надеюсь, доброму англофильскому сердцу премного уважаемого Алексея Владиславовича Шевцова! Спасибо ему!

А вас прошу к столу, господа!

Угощайтесь!


«Ни один Форсайт не давал ещё обеда без «седла барашка». В этом сочном, плотном блюде есть что-то такое, что делает его весьма подходящей едой для людей «с известным положением». Оно питательно и вкусно; раз попробовав такое блюдо, его обычно не забывают. У седла барашка есть прошлое и будущее, как у денежной суммы, положенной в банк; кроме того, о нём можно поспорить».

Джон Голсуорси, «Сага о Форсайтах»


Седьмой Левитановский музыкальный фестиваль

«Седло барашка*» я всем сердцем ощущаю,

Ему не изменю я в дачной суете,

ДЬячком на клиросе ему я подпеваю,

Молюсь хрустящей сбывшейся мечте.

Оно (седло), как мягкая опора,

Йоркширский боров только с ним сравним**,

Люблю жевать их, с музами не споря,

Есть в музыке особый драйв и грим –

В ней утопают внешние приметы

И в жизни извращенные черты,

Те, что поэты втюхали в сюжеты,

А мир наш стал, как легкие персты

Наивной девушки, играющей на лютне…

О, что же я про музыку-то вновь,

Вернусь-ка я к шевцовской славной кухне,

Стол фестивальный – ты моя любовь…

Как дивен был там, длинен и весом,

И не беда, что малость пересолен

Йодированного цвета нежный сом!*** –

Мечтой о музыке он был нагориболен!..

Узнай поди, в чём чуда вещество,

Загадочная эта парадигма:

Ы-ы-ы-ы – мотивов волшебство,

Как сон – пищеварения энигма…

А там вдали, несытые совсем

Льнут девушки к Козловскому Даниле,

Не он ли стал легендой № 7?****

Ы-ы-ы-ы – смычки в ответ заныли…

«Йогиня-мать, – сказал бы Шнур Башмету, –

Фильтруй базар, чувак, Харламов не поёт,

Есть путь один – и он ведет к буфету,

С ним си бемоль, и мы, и Фило-вертолёт!..»

Теперь я буду ждать восьмого чуда,

И с кухней щедрой – вновь желудку бой,

Вкусить хочу гармоний дивных блюдо,

А там, глядишь, опять в душе покой…

Льёт Плёс над Волгой свет свой голубой…


* главное блюдо 1-го фестивального вечера.

** блюдо, поданное во 2-й вечер фестиваля.

*** кроме сома там было множество и других вкуснейших блюд и очаровательных напитков.

**** «Не он ли стал легендой № 7?» – ярко (как, впрочем, и весь текст) выраженная игра слов и даже цифр: Данила Козловский, как известно, блистательно сыграл главного героя в фильме «Легенда № 17», а на очередном – 7-м! – фестивале сам стал-таки легендой.

В этом свете становится понятнее и нижеследующая реплика Серёги Шнура (конечно, вымышленная, но навеянная мудро-весёлыми байками Сергея Соловьёва на фестивале) по поводу того, что Харламов «не поёт». Да, Харламов на фестивалях не пел, а вот Данила – соблаговолил. Опять же – тончайшая игра слов, для кого-то, возможно, смешная.

***** «...и Фило-вертолёт» – уже совсем прозрачная игра слов «по понятиям»: Фило (от греч. – любить), и в то же время – на вертолёте-то прилетал ФИЛипп! И это тоже может кого-нибудь развеселить.

(Все примечания – восторженного и сытого автора.)

Короткая ссылка на новость: http://pliosvestnik.ru/~eaUhC


Свежий номер в PDF

Плёсский вестник №106

Загрузить...

Наши колумнисты



Уравнение с двумя неизвестными

Как украли картины Левитана — наш комикс.




Предыдущие выпуски